Открытие II Государственной думы

[gorlex72]

Во время выборов во II Государственную Думу правительство стремилось обеспечить приемлемый для себя состав Думы. От выборов отстранялись крестьяне, не являющиеся домохозяевами, по городской курии не могли избираться рабочие, даже если они имели требуемый законом квартирный ценз, и т.д.

Сама атмосфера выборов заметно отличалась от первой избирательной кампании, которая сопровождалась широким разливом по стране эйфорических ожиданий, что Дума явится панацеей от всех российских бед и усобиц. Опыт первой Государственной Думы, по сути, для всех печальный, был и учтен всеми.

Правительство справедливо полагало, что причина конфликта с Государственной Думой – в ее составе. Изменить состав Думы можно было только одним путем – пересмотрев избирательный закон. Этот вопрос дважды по инициативе П.А. Столыпина обсуждался в Совете министров (8 июля и 7 сентября 1906 г.), но члены правительства пришли к выводу о нецелесообразности такого шага, поскольку он был связан с нарушением Основных законов и мог повлечь обострение революционной борьбы.


Большевики, отказавшись от бойкота Думы, приняли тактику создания блока левых сил – большевиков, трудовиков и эссеров (меньшевики отказались от участия в блоке) – против правых и кадетов.

Всего во вторую Думу было избрано 518 депутатов. Кадеты по сравнению с первыми выборами потеряли 55 мест. Народнические партии получили 157 мест (трудовики – 104, эссеры – 37, народные социалисты – 16). Социал-демократы имели 65 мест. Всего у левых было 222 мандата, или 43% голосов в Думе.

Значительно усилилось правое крыло Думы: в нее вошли черносотенцы, которые вместе с октябристами имели 54 мандата (10%) Во вторую Государственную думу было избрано 518 депутатов: в возрасте до 30 лет - 75 человека, до 40 лет - 197 человек, до 50 лет -146 человек, до 60 лет - 41 человек, свыше 60 лет - 9 человек. 

Высшее образование имели 3% депутатов, среднее - 21%, низшее - 32%, домашнее - 8%, а 1% был неграмотным.
Среди депутатов были 169 крестьян, 32 рабочих, 20 священников, 25 земских городских и дворянских служащих, 10 мелких частных служащих (конторщиков, официантов), один поэт, 24 чиновника (в том числе 8 из судебного ведомства), три офицера, 10 профессоров и приват-доцентов, 28 других преподавателей, 19 журналистов, 33 юриста (адвокатура), 17 коммерсантов, 57 землевладельцев-дворян, 6 промышленников и директоров заводов. Только 32 члена Думы (6%) являлись депутатами первой Думы.

Открытие II Государственной Думы состоялось 20 февраля 1907 г.

Председателем Думы стал правый кадет Федор Александрович Головин. Товарищи председателя: Н.Н. Познанский (беспартийный левый); М.Е. Березин (трудовик). Секретарь — М.В. Челноков (кадет).

II Дума оказалась еще более радикально настроена, чем ее предшественница. Депутаты изменили тактику, решив действовать в рамках законности и , по возможности, избегать конфликтов. Руководствуясь нормами ст.ст. 5 и 6 Положения об утверждении Государственной Думы, утвержденного высочайшим указом 20 февраля 1906 г. депутаты образовали отделы и комиссии для предварительной подготовки подлежащих рассмотрению в Думе дел.

Созданные комиссии приступили к разработке многочисленных законопроектов. Центральным вопросом остался аграрный. Правые и октябристы защищали указ 9 ноября 1906 года (Столыпинская аграрная реформа). Кадеты доработали свой аграрный проект, сведя до минимума элемент принудительного отчуждения земли за выкуп (отказ от постоянного резервного фонда, наделение на местах не по потребительской норме, а в зависимости от наличия свободных земель и др.).

Трудовики занимали ту же позицию, что и в первой Государственной думе, в решении остальных вопросов они колебались между революционными социал-демократами и кадетами. Эсеры внесли проект социализации, часть социал-демократической фракции представила проект муниципализации земли. Большевики защищали программу национализации всей земли.

Линия социал-демократической фракции определялась меньшевистским большинством; из 54 социал-демократических депутатов с решающим голосом (11 депутатов, прошедшие в Государственную думу не от партии, имели совещательный голос) было 36 меньшевиков и 18 большевиков. Объяснялось это тем, что значительная часть меньшевиков, в том числе группа кавказских депутатов во главе с лидером фракции И.Г. Церетели, прошла голосами мелкой буржуазии.
Отказавшись от бойкота Государственной думы, большевики решили использовать думскую трибуну в интересах революции. В Государственной думе они отстаивали тактику «левого блока» с трудовиками, меньшевики же выступали за сотрудничество с кадетами.

26 мая Государственная дума закончила прения по аграрному вопросу, передав законопроекты в комиссию.

В целом законодательная деятельность второй Думы, как и в случае с первой Государственной думой, носила следы политической конфронтации с властью.

В парламент было внесено 287 правительственных законопроектов (в том числе бюджет на 1907 г., законопроект о реформе местного суда, ответственности чиновников, аграрной реформе и др.).

Дума одобрила только 20 законопроектов. Из них лишь три получили силу закона (об установлении контингента новобранцев и два проекта помощи пострадавшим от неурожая).

Наиболее важные законопроекты к моменту роспуска Думы (спустя 103 дня после начала деятельности) рассматривались в ее комиссиях.

Политика правительства была направлена на роспуск Государственной думы. 1 июня П.А. Столыпин потребовал от Государственной думы исключения из числа депутатов и привлечения к следствию 55 членов социал-демократической фракции и санкции на немедленный арест 16 из них по обвинению в участии в заговоре. Государственная дума создала комиссию с поручением срочно рассмотреть обвинение, но в ночь на 3 июня социал-демократическая фракция была арестована (преданы суду в ноябре 1907 года).

3 июня 1907 года был опубликован указ о роспуске Государственной думы и манифест, в котором Государственная дума обвинялась в затягивании рассмотрения законопроектов и государственной росписи доходов и расходов, а также в том, что ряд её членов участвовал в заговоре против государства.

Одновременно был опубликован новый Избирательный закон. Депутаты восприняли это спокойно и разъехались по домам. Как и ожидал Столыпин, никакой революционной вспышки не последовало.

http://school1271-parlament.narod.ru/01-3.htm

Ленин В.И. 
ОТКРЫТИЕ ВТОРОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ

СПБ. 20 февраля 1907 г.

Сегодня собирается вторая Дума. Условия ее созыва, условия выборов внешние и внутренние, условия ее работы, — все это изменилось по сравнению с первой Думой. Ждать простого повторения событий было бы явной ошибкой. Но, с другой стороны, во всех изменениях, происшедших за истекший политический год, столь богатый превратностями судьбы, заметна одна основная черта, которая показывает, что движение поднялось в общем на высшую ступень, идя зигзагообразным путем, но неуклонно вперед и вперед.

Эта основная черта может быть выражена кратко таким образом: поправение верхов, полевение низов, обострение политических крайностей. И не только политических, но и социально-экономических прежде всего. Последние события перед второй Думой особенно характерны тем, что при кажущейся неподвижности политической поверхности шла невидная, нешумная, но глубокая работа роста массового сознания — и рабочего класса и самых обширных слоев крестьянства.

Военно-полевая конституция мало изменилась за истекший год. Но политическая передвижка классов громадна. Возьмите черносотенцев. Вначале это была, прежде всего, кучка полицейских бандитов, за которой шла небольшая часть совсем темного, одураченного, иногда прямо подпаиваемого простонародья. Теперь во главе черных партий — Совет объединенного дворянства. Крепостник-помещик сплотился и окончательно «сознал себя» в революции. Черные партии становятся классовой организацией тех, кто должен защищать не на живот, а на смерть самые угрожаемые современной революцией блага: крупнейшее землевладение, — зтот остаток крепостной эпохи, — привилегии высшего сословия, возможность вершить государственные дела путем личных связей с камарильей и т. д.

Возьмите кадетов. Из явно и открыто буржуазных партий эта считалась, несомненно, самой «передовой». И как она ушла вправо! Нет уже прошлогоднего колебания между реакцией и народной борьбой. Есть прямая ненависть к этой народной борьбе, прямое, цинично возвещаемое стремление прекратить революцию, усесться спокойно, договориться с реакцией, начать вить уютное — для помещика капиталистического пошиба и для фабриканта — «гнездышко» монархической конституции, конституции узкой, корыстно классовой, беспощадно суровой по отношению ко всем народным массам.

Теперь уже нельзя повторить ошибки, в которую впадали многие, говорившие, что кадеты стоят влево от центра, что водораздел между партиями свободы и партиями реакции проходит вправо от них. Кадеты — центр, и этот центр налаживает все откровеннее свою сделку направо. Политическая перегруппировка классов сказалась в том, что кадетской опорой стал ведущий капиталистическое хозяйство помещик и широкий слой буржуазии. А демократические, мелкобуржуазные слои явно отодвигаются от кадетов, только в силу традиции, привычки, иногда вследствие прямого обмана идут за ними.

В деревне резче и нагляднее сказывается главная борьба современной революции: против крепостничества, против помещичьего землевладения. Крестьянину ярче, чем городскому мелкому буржуа, бросается в глаза недемократизм кадета. Крестьянин отвернулся еще решительнее от кадета. Крестьянские выборщики едва ли не более всех других вытеснили кадетов из губернских избирательных собраний.

В городах не стоит на первом плане антагонизм крестьянина и помещика, этот самый глубокий и типичный для буржуазной революции антагонизм народной свободы и крепостничества. В городах пролетарий сознал уже другую гораздо более глубокую противоположность интересов, которая породила социалистическое движение. Рабочая курия в общем и целом по России дала сплошь социал-демократов, мало эсеров, совсем ничтожное количество членов иных партий. Но и в городской мелкобуржуазной демократии поворот низов влево, от к.-д. несомненен. По данным кадетского статистика г-на Смирнова в «Речи» в 22 городах с 153 тысячами избирателей, выбиравших из четырех списков, монархисты получили 17 тыс. голосов, октябристы — 34, левый блок — 41 тыс., кадеты — 74 тыс. В первый же выборный бой, при громадной силе кадетской ежедневной печати, кадетской легальной организации, кадетской лжи об опасности прохождения черных, при подпольном существовании левых — оторвана от кадетов такая громадная масса голосов, что поворот приказчика, мелкого служащего, низшего чиновника, бедного квартиронанимателя очевиден. Еще одного такого боя кадеты не выдержат. Городская демократия ушла от них к трудовикам и социал-демократам.

Против черносотенного Совета объединенных дворян, против окончательно струсившей и отвернувшейся от революции либеральной буржуазии мобилизовался весь пролетариат, мобилизуется громадная масса демократической мелкой буржуазии, особенно крестьянства.

Политическая перегруппировка классов так глубока, так широка, так могуча, что никакой военно-полевой гнет, никакие сенатские разъяснения, никакие ухищрения реакции, никакие потоки кадетской лжи, монопольно заливавшей всю ежедневную печать, ничто не могло помешать отражению этой перегруппировки в Думе. Вторая Дума показывает обострение глубокой, массовой, окрепшей организационно, сознательной борьбы различных классов.

Задача момента — понять этот основной факт, уметь теснее связать различные части Думы с этой могучей опорой внизу. Не на верхи, не на правительство надо смотреть, а на низы, на народ. Не на мелочи думской техники надо обращать внимание. Не пошлые соображения о том, как бы притаиться, притихнуть и не дать разогнать Думу, не рассердить Столыпина и К0, — не эти пошлые кадетские соображения должны занимать демократа. Все внимание, все силы духа он должен направить на то, чтобы укрепить приводной ремень между большим колесом, начавшим сильно двигаться внизу, и маленьким колесиком наверху.

Социал-демократия, как партия передового класса, теперь более чем когда-нибудь, должна взять на себя инициативу выпрямиться во весь рост, заговорить самостоятельно, решительно и смело. Во имя социалистических и чисто классовых задач пролетариата она должна показать себя авангардом всей демократии. Отделиться от всех мелкобуржуазных слоев и прослоек нам надо, — но не для того, чтобы замкнуться в якобы гордом одиночестве (это значило бы на деле помочь либеральным буржуа, пойти в хвосте за ними), а для того, чтобы освободить себя от всяких колебаний, от всякой половинчатости и уметь вести за собой демократическое крестьянство.

Вырвать из-под гегемонии либералов остатки демократии, повести ее за собой, научить ее опираться на народ, сплотиться с низами, развернуть шире свое знамя перед всем рабочим классом, перед всей массой разоренного и голодающего крестьянства, вот с какой первой задачей входит социал-демократия во вторую Думу.

«Новый Луч» № 1, 20 февраля 1907 г. Печатается по тексту газеты «Новый Луч»