Аншлюс Австрии
Mar. 11th, 2012 01:39 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
gorlex7211 марта 1938 года Гитлер подписал приказ о вторжении германских войск в Австрию.
Проблема аншлюса появилась сразу после окончания первой мировой войны. Однако статья 80 Версальского мирного договора обязывала Германию признать независимость Австрии. Это условие мира, так же как и многие другие, было принято далеко не всеми в Германии. В 1924 г. вождь германских нацистов А. Гитлер, австриец по происхождению, в книге "Майн кампф" заявил, что объединение Австрии с Германией является его жизненной задачей, которую надо осуществить любыми возможными средствами.
Проблема заключалась в том, что, начиная с 1933 г., присоединение к Германии для австрийцев означало присоединение именно к нацистской Германии. В октябре 1933 г. социал-демократы сняли пункт об аншлюсе из своей программы. Правые партии, поддерживавшие федерального канцлера Э. Дольфуса, также не горели желанием попасть в объятия германского фюрера. С весны 1933 г. отношения между Берлином и Веной становились все более напряженными. Германия пыталась активно влиять на внутриполитическую жизнь Австрии, внедряя свою агентуру во все государственные структуры этой страны. В ответ австрийское правительство Дольфуса 19 июня 1933 г. запретило деятельность национал-социалистов как политической партии. Однако Берлин не отказался от своей линии в отношении Австрии, что в итоге выразилось в нацистском путче против австрийского правительства, в результате которого был убит канцлер Дольфус.
11 июля 1936 г. было подписано "Дружественное соглашение" между Германией и Австрией. В соглашении подтверждалось, что "вопрос об австрийском национал-социализме" есть внутреннее дело Австрии, и Германия не окажет на него влияние ни прямо, ни косвенно. В обмен на это заявление австрийское правительство обязалось, что оно "в своей общей политике, и особенно в отношении Германской империи, будет придерживаться той принципиальной линии, которая соответствует факту, что Австрия признает себя немецким государством".
Реакция в стане западных демократий на австро-германское соглашение была различной. Большинство британской общественности с удовлетворением приняло известие об этом соглашении, полагая, что австро-германское сближение "стабилизирует процессы в Центральной Европе" и послужит укреплению позиций западных демократий в Европе. Во Франции многие рассматривали австро-германское соглашение как еще один шаг Гитлера на пути к аншлюсу Австрии, "всего лишь смену методов для получения одной единственной цели. Думается, что Гитлер устал трясти дерево, и согласен подождать, когда яблоко само упадет в его корзину".
14 апреля 1937 г. австрийское министерство иностранных дел сообщало послу в Лондоне, что "признание Великобританией и Францией только в принципе независимости Австрии не дает ей возможности согласовывать свою внешнюю политику с Лондоном и Парижем". Австрийская республика хотела бы рассмотреть вопрос о более тесной политике с этими странами, "если бы они могли дать эффективные гарантии политической и территориальной целостности Австрии". Однако этот демарш не получил ответа. В Лондоне все больше одерживали верх сторонники уступок европейским диктаторам.
Ключевым рубежом в развитии политики умиротворения следует считать назначение премьер-министром Великобритании Н. Чемберлена 28 мая 1937 г. Чемберлен являлся убежденным сторонником умиротворения фашистских держав. Кроме того, новый премьер не считал центрально-европейские проблемы непосредственной угрозой британской безопасности. Еще в апреле 1937 г. послом в Берлин был назначен Н. Гендерсон, известный своими прогерманскими настроениями. И Гендерсон, и Чемберлен были уверены, что Провидение выбрало именно их для спасения мира в Европе. Такое стремление к миру любой ценой отодвинуло на второй план британские национальные интересы почти во всей Европе.
5 ноября 1937 г. состоялось совещание в имперской канцелярии в Берлине, известное в истории как "хосбахское совещание", на котором Гитлер объявил о своем стремлении аннексировать Австрию и Чехословакию.
Вскоре ближайший сподвижник Чемберлена лорд Галифакс получил приглашение одного из влиятельнейших лиц третьего рейха Г. Геринга посетить Международную охотничью выставку в Германии. По словам очевидца тех событий, Чемберлен не мог упустить такую возможность, несмотря на отсутствие подобного энтузиазма в стенах Форин Оффис.
19 ноября 1937 г. в немецком Оберзальцберге состоялась встреча между представителем английского правительства лордом Галифаксом и Гитлером. Галифакс заявил, что англо-германские переговоры могли бы подготовить почву для создания пакта четырех западных держав, на основе которого мог быть построен европейский мир. Он также отметил, что Германия расценивается исключительно как великая и суверенная страна. Кроме того, английская сторона не думает, что статус-кво должен оставаться в силе при всех условиях. В ходе беседы Галифакс пояснил, о каких изменениях статус-кво идет речь: "К этим вопросам относятся Данциг, Австрия и Чехословакия. Англия заинтересована лишь в том, чтобы эти изменения были произведены путем мирной эволюции и чтобы можно было избежать методов, которые могут причинить дальнейшие потрясения, которых не желали бы ни фюрер, ни другие страны". На это Гитлер ответил, что урегулирование чехословацкого и австрийского вопросов должно проходить на разумной основе. Касаясь Австрии, Гитлер заявил, что выполнение соглашения от 11 июля 1936 г. должно снять все спорные вопросы между двумя странами.
29 ноября 1937 г. в Лондоне состоялась конференция руководителей английского и французского правительств, рассматривавшая важнейшие международные проблемы в свете итогов визита Галифакса в Берлин и наметившая программу действий на будущее.
Чемберлен в очередной раз заявил, что проблемы Центральной и Восточной Европы не могут стать препятствием на пути заключения "пакта четырех". Идеи заявил французам: "Вопрос об Австрии имеет больший интерес для Италии, чем для Англии. Более того, в Англии понимают, что в определенное время должна установиться более тесная связь между Германией и Австрией. Хотят, однако, чтобы решение силой было предотвращено".
В британском парламенте считали, что любые действия Германии в Центральной Европе не должны ни в коей мере стать поводом для войны (casus belli) между Германией и Великобританией. Выступая в палате лордов, один из деятелей консервативной партии лорд Арнольд заявлял, что население Германии составляет 70 млн. чел., и если немцы в Австрии и Чехословакии объединятся с Германией, население последней будет 80 млн. Далее лорд вопрошал: "Стоит ли Британии воевать во имя предотвращения этого, даже если подобное и возможно?" Другой член палаты лордов отмечал, что постоянный мир в Европе невозможен без более близкого взаимопонимания Берлина и Лондона, даже если ради этого потребуется пожертвовать чем-либо в Центральной Европе.
Точка зрения руководителей Франции, которая уже находилась в фарватере британской внешней политики, совпадала с позицией Англии, несмотря на то, что нарушение независимости Австрии противоречило интересам Франции в Европе более глубоко, чем интересам Великобритании. Осенью 1937 г. германский посол в Вене Ф. Папен посетил Париж. В беседе с французским вице-премьером Л. Блюмом он поставил условием достижения франко-германского "согласия" предоставление "свободы рук в Австрии".
Конец 1937 г. ознаменовал существенный крен в политике западных демократий в сторону умиротворения агрессоров. В декабре 1937 г. член американской дипломатической миссии в Вене У. Карр докладывал госсекретарю К. Хэллу о своей встрече с директором европейского отдела "Тайме" Ф. Берчалом. В отношении австрийского вопроса, последний сообщил своему собеседнику, что, насколько ему известно из информированных источников, Германия собирается захватить Австрию в марте 1938 г.
Действительно, в то время как западные державы шли на уступки фашистским странам, последние набирали мощь и готовились перехватить инициативу в международной политике. В 1938 г. Германия перешла к более активным действиям в австрийском вопросе. В январе 1938 г. Геринг сообщил австрийскому статс-секретарю Шмидту, что аншлюс неизбежен. Когда же последний предложил урегулировать австро-германские отношения на разумной основе, Геринг заявил, что если австрийцам не нравится слово "аннексия", они могут называть это "партнерством".
Тем временем в Вене полицией были арестованы нацистские заговорщики. Стражи порядка изъяли документы, которые получили название "бумаги Тафса". В них содержались инструкции заместителя Гитлера по партии Р. Гесса лидерам австрийских нацистов Леопольду и Тафсу:
"Общая ситуация в Германии показывает, что пришло время для действий в Австрии. Англия занята конфликтом на Ближнем Востоке; более того, она до сих пор втянута в абиссинский кризис и испанский конфликт, который создает угрозу Гибралтару. Франция неспособна к решительным действиям ввиду внутренних социальных проблем, тяжелого экономического положения и неясностью испанской ситуации. Чехословакия находится в тяжелом положении из-за резкого роста активности генлейновской партии, словацкого и венгерского меньшинств, а также ослабления положения Франции в Европе. Югославия опасается восстановления Габсбургской монархии, которое возродит старый конфликт между сербами, хорватами и словенцами; она приветствует любое действие, которое раз и навсегда снимет вопрос о реставрации Габсбургов в Австрии. Наконец, позиции Италии оказались ослаблены в результате войны в Эфиопии и испанского конфликта до такой степени, что она теперь зависит от германской дружбы и не станет активно противодействовать любым акциям, которые не затрагивают ее непосредственных жизненных интересов. Предполагается, что новые гарантии в отношении границы по Бреннеру обеспечат нейтралитет Муссолини".
В конце января, в надежде урегулировать австро-германские отношения, австрийский канцлер К. фон Шушниг, сменивший убитого нацистами в 1934 г. Дольфуса, проинформировал Папена о своем намерении встретиться с Гитлером. Шушниг был согласен на встречу при соблюдении ряда условий:
"1. Он должен быть приглашен Гитлером;
2. Он должен быть заранее проинформирован о вопросах, вынесенных на обсуждение, и получить подтверждение, что соглашение от 11 июля 1936 года останется в силе;
3. Гитлер должен скоординировать со мной (Шушнигом - А.Н.) коммюнике по итогам встречи, в котором будет подтверждено соглашение от 11 июля".
Папен одобрил инициативу Шушнига, но, прибыв в Берлин в разгар перестановок в нацистских верхах, он не нашел у Гитлера поддержку своему начинанию.
Вскоре Папен был освобожден от своей должности посла в Вене, но внезапно Гитлер передумал и поручил ему организовать встречу с Шушнигом. Папен передал Шушнигу слова Гитлера: "Гитлер приглашает Вас на встречу в Берхтесгаден обсудить все разногласия, проявившиеся в результате соглашения от 11 июля 1936 года между двумя нациями... Данное соглашение между Австрией и Германией будет сохранено и подтверждено... Гитлер согласен принять ваши предложения и выступить с совместным коммюнике, в которое будет включено соглашение от 11 июля 1936 года" . Шушниг проинформировал австрийский кабинет министров о своем решении отправиться в Германию. Кроме того, о его планах были извещены Муссолини, британский и французский послы, а также папский нунций.
12 февраля 1938 г. Папен, Шушниг и статс-секретарь министерства иностранных дел Австрии Шмидт прибыли в виллу Гитлера Бергхоф, вблизи Берхтесгадена. Уже первая беседа Гитлера с Шушнигом имела характер ультиматума. В течение двух часов Гитлер говорил австрийскому канцлеру о его неправильной - ненемецкой - политике и в заключении сообщил, что он принял решение так или иначе разрешить австрийский вопрос, даже если для этого понадобится применение военной силы. Он заверял Шушнига, что Австрия не может рассчитывать на поддержку какой-либо державы. "Не верьте тому, что кто-нибудь в мире может этому воспрепятствовать! Италия? О Муссолини я не беспокоюсь; с Италией меня связывает тесная дружба. Англия? Она не двинет пальцем ради Австрии... Франция? Два года назад мы вошли в Рейнскую зону горстью солдат, тогда я рисковал всем. Но теперь время Франции прошло. До сих пор я достигал всего, чего хотел!".
Через несколько часов австрийская делегация во главе с Шушнигом была принята министром иностранных дел рейха И. фон Риббентропом. В присутствии Папена ей был вручен проект соглашения - "предел уступок, сделанных фюрером", как заявил Риббентроп. Проект содержал следующие требования:
1. Назначить лидера австрийских нацистов А. Зейсс-Инкварта министром общественной безопасности с правами полного и неограниченного контроля над полицейскими силами Австрии;
2. Другого национал-социалиста Г. Фишбека - членом правительства по вопросам австро-германских экономических отношений и смежных с ними областей;
3. Освободить всех находящихся в заключении нацистов, прекратить судебные дела против них, в том числе и против участников убийства Дольфуса;
4. Восстановить их в должностях и правах;
5. Принять в австрийскую армию для несения службы 100 германских офицеров и послать столько же австрийских офицеров в германскую армию;
6. Предоставить нацистам свободу пропаганды, принять их в Отечественный фронт на равных с другими его составными частями;
7. За все это германское правительство готово подтвердить соглашение от 11 июля 1936 года - "снова заявить о признании независимости Австрии и невмешательства в ее внутренние дела".
В ходе переговоров Шушниг добился только согласия на то, чтобы Фишбек был назначен не членом правительства, а федеральным комиссаром; количество офицеров, подлежащих обмену для несения службы в армиях обоих государств, должно составлять хотя и 100. по направляться в две очереди, по 50 человек. После этого Шушниг был снова доставлен к Гитлеру, и последний заявил, что документ больше обсуждать нечего, он должен быть принят без изменений, иначе он, Гитлер, в течение ночи решит, что делать. Когда Шушниг ответил, что амнистию может дать только президент В. Миклас и срок в три дня не может быть выдержан, Гитлер вспылил и покинул комнату. Через полчаса Гитлер снова принял австрийцев и сообщил им, что первый раз в своей жизни он изменил свое мнение. Шушнигу было предложено подписать документ и доложить его президенту. Гитлер дал на выполнение всех требований еще три дня, заявив: "В противном случае дела пойдут своим естественным путем". В тот же день, 12 февраля 1938 г. Шушниг подписал соглашение без дальнейшей дискуссии.
Вернувшись со встречи, австрийский канцлер сказал: "Десять часов боролся с сумасшедшим". Шушниг называет остальные четыре недели после встречи в Берхтесгадене временем агонии Австрии. Соглашение от 12 февраля 1938 г., навязанное Гитлером Австрии и означавшее начало конца ее независимости, не встретило протеста со стороны западных демократий, хотя европейские дипломаты были прекрасно осведомлены о характере и итогах "беседы" Гитлера с Шушнигом. Так, французский посол в Берлине после беседы с Риббентропом доносил главе министерства иностранных дел Франции И. Дельбосу, что встреча двух канцлеров в Берхтесгадене является "лишь этапом на пути поглощения Германией Австрии" . Гитлер же продолжал убеждать Париж, что решение австрийского вопроса послужит толчком к улучшению франко-германских отношений. Посол Франции в Германии А. Франсуа-Понсэ подчеркивал в ответ большую заинтересованность Франции в данном вопросе. Он говорил Гитлеру, что "французское правительство будет радо всему тому, что укрепит существующий мир, всему, что будет содействовать обеспечению независимости и целостности Австрии".
Австрийское правительство само информировало дружественные державы, что соглашение от 12 февраля 1938 г. не меняет сути соглашения 11 июля 1936 г. Опираясь на все это, Дельбос заявил, что нет никакого основания, чтобы Франция опротестовала Берхтесгаденское соглашение. Посол рейха во Франции И. фон Вельчек писал в Берлин, что похоже в Париже нет четкого плана действий в отношении австрийских событий. "Во Франции, - писал посол, - не видят моральной основы для активного противодействия германским планам. Австрийская независимость была гарантирована фронтом Стрезы и Лигой наций - оба института сейчас практически мертвы. Париж вряд ли решится на какие-либо действия, не имеющие под собой юридического базиса. Многие во Франции уже говорят "Fini Austriae" (конец Австрии - А.Н.)".
18 февраля в Париж пришла новая телеграмма из посольства в Берлине. Франсуа-Понсэ сообщил, что Риббентроп снова заявил ему, что австрийская проблема касается только Германии и Австрии, и что Берлин будет рассматривать "как недопустимое вмешательство всякую инициативу третьей стороны". 18 февраля в Париж пришло и сообщение из США, в котором временный поверенный в делах отметил, что правительство США не вмешается в германо-австрийский конфликт на стороне Австрии.
Во Франции росла озабоченность в связи с угрозой независимости Австрии. Под давлением этих настроений 18 февраля французское правительство предложило Чемберлену выступить с совместным демаршем в Берлине. В нем должна была быть подчеркнута важность суверенитета Австрии для мира и равновесия сил в Европе и заявлено, что всякие попытки со стороны Германии силой изменить статус-кво в Центральной Европе встретят решительное сопротивление западных держав. Дельбос предлагал британскому правительству совместно с французским кабинетом до 20 февраля выступить в Берлине со специальным заявлением.
Тем временем 20 февраля 1938 года Гитлер выступил в рейхстаге с речью, в которой, выразив удовлетворение по поводу подписания соглашения 12 февраля с Австрией и поблагодарив Шушнига за солидарность в вопросах политики обеих стран, снова угрожающе напомнил: "Только два прилегающих к нашим границам государства охватывают массу в десять миллионов немцев... Мировая держава, исполненная собственного достоинства, не может долго мириться с тем, что стоящие на ее стороне немцы подвергаются тяжелым страданиям из-за их симпатий или за их тесную приверженность к своему народу".
23 февраля в беседе с главой МИД Германии К. фон Нейратом Фрасуа-Понсэ предупредил германского министра, что Франция не может согласиться с аннексией Австрии рейхом, чья независимость гарантирована международными договорами. В ответ Нейрат заявил, что не видит возможным вмешательство Франции в то, что он считает внутренним делом Германии. В ответ на замечание французского посла, что 80-ти миллионный рейх в центре Европы будет угрожать безопасности Франции и всему балансу сил в Европе, Нейрат заметил, что то же самое можно сказать и о мобилизации негров из французских колоний для создания военного превосходства в Европе. Когда же Франсуа-Понсэ заявил, что для восстановления баланса сил Франции придется снова сблизиться с Советским Союзом, Нейрат лишь пожелал ему удачи в этом начинании.
Тем временем Шушниг решил дать ответ на речь Гитлера. 24 февраля он выступил по радио с обращением к австрийскому народу. Анализируя соглашения 11 июля 1936 г. и 12 февраля 1938 г., он заявил, что никаких больше уступок быть не может.
Правящие круги европейских государств поняли речь Шушнига как волю к сопротивлению, а речь Гитлера как угрозу не остановиться ни перед чем, даже перед войной с Австрией. Итальянский диктатор Б. Муссолини, получивший копию текста выступления австрийского канцлера еще до самого выступления, оценил ее положительно. Французский политический деятель Э. Эррио признавался, что речь Шушнига заставила его рыдать.
25 февраля в Форин Оффис послу Франции Ш. Корбену вручили меморандум, содержавший ответ британского правительства на французский запрос. В нем французское правительство упрекали в том, что его предложения по австрийскому вопросу обличены лишь в словесные формулы, "не подкрепленные указаниями на конкретные действия". Британский кабинет со своей стороны указывал, что после достигнутого 12 февраля "соглашения" между Гитлером и Шушнигом события в Австрии могут принять характер "нормальной эволюции". Германский посол в Париже Вельчек писал Нейрату, что британский министр иностранных дел Идеи высказывался за принятие решительных мер в отношении ситуации в Центральной Европе, однако встретил жесткую оппозицию со стороны Чемберлена, для которого этот регион и Австрия были лишь частью англо-итальянских взаимоотношений.
Между Иденом и Чемберленом существовали серьезные разногласия по вопросам внешней политики. В итоге 21 февраля 1938 г. глава Форин Оффис был вынужден покинуть свой пост. Уход Идена вселил еще больше уверенности в Гитлера. В Берлине сочли, что раз Чемберлен готов пожертвовать собственным министром иностранных дел ради умиротворения диктаторов, то им не следует опасаться решительных действий со стороны Великобритании. После беседы с английским послом в Вене Папен докладывал Гитлеру, что "отставка Идена состоялась не столько из-за его позиции в отношении Италии, сколько из-за его готовности солидаризоваться с Францией по австрийскому вопросу".
Отставка Идена сняла последнее препятствие на пути британской политики умиротворения. Новый министр иностранных дел лорд Галифакс не видел смысла в совместном англо-французском демарше в поддержку австрийской независимости. Британское правительство отказывалось даже на словах сделать какое-либо предупреждение Гитлеру и упорно стремилось "разрешить" австрийскую проблему на основе тех положений, которые Галифакс высказал Гитлеру 19 ноября 1937 г. Уровень стабильности Версальской системы стремительно понижался.
2 марта Дельбос направил Корбену ноту в ответ на британский меморандум от 25 февраля, в которой выражалось сожаление по поводу отказа английского правительства выступить с совместным предупреждением Берлину по австрийскому вопросу. В ней указывалось, что "уклонение западных держав от совместных действий вдохновило правительство рейха на новые мероприятия на пути реализации германского плана в отношении Австрии".
Как раз в тот день, когда Корбэн вручил ноту Галифаксу, 3 марта британский посол Гендерсон попытался выяснить намерения Гитлера. Гитлер заявил, что "в урегулирование своих отношений с родственными странами или со странами с большим количеством немецкого населения Германия не позволит вмешиваться третьим державам... Если Англия в дальнейшем будет противодействовать германским попыткам произвести здесь справедливое и разумное урегулирование, то тогда наступит момент, когда придется воевать... Если когда-либо в Австрии или Чехословакии будут стрелять в немцев, Германская империя немедленно вступится... Если в Австрии или Чехословакии произойдут взрывы изнутри, Германия не останется нейтральной, а будет действовать молниеносно".
В то же время с целью укрепления своих позиций против претензий Гитлера Шушниг решил провести народный плебисцит по вопросу о независимости страны. 9 марта 1938 г. Шушниг в речи, произнесенной по радио в Инсбруке, провозгласил проведение 13 марта голосования "за свободную и немецкую, независимую и социальную, христианскую и единую Австрию". Заявляя о намерении провести плебисцит, Шушниг не стал консультироваться с представителями западных демократий. В то же время канцлер обратился за советом к Муссолини. Ответ дуче гласил: "плебисцит - это ошибка". Но Шушниг на этот раз не прислушался к советам из Италии; больше Муссолини ему слышать не приходилось. А Гендерсон так прокомментировал объявление плебисцита: "Я боюсь, что др. Шушниг рискует независимостью Австрии, пытаясь спасти собственное положение".
В Англию для нанесения прощального визита (в связи с переходом на другую работу - министром иностранных дел рейха) прибыл Риббентроп. Сразу по прибытию он начал зондирование британской позиции в отношении австрийского вопроса. Из бесед с Галифаксом и министром координации обороны Великобритании Т. Инскипом Риббентроп сделал вывод, что Англия не выступит в защиту Австрии. После этой беседы Риббентроп, отвечая на вопросы из Берлина, писал:
"Что сделает Англия, если австрийский вопрос будет решен не мирным путем? Я глубоко убежден, что Англия в настоящее время по своей инициативе ничего не предпримет; наоборот, она будет влиять успокаивающе на другие державы. Совсем иначе будет, если произойдет большой международный конфликт по поводу Австрии, то есть при вмешательстве Франции. Поэтому важно поставить вопрос: как поведут себя Франция и ее союзники? Я думаю, что ни Франция и ее союзники, ни Италия не вступят в войну из-за немецкого решения австрийского вопроса. Но это при условии, если австрийский вопрос будет решен в самое краткое время. Если же насильственное решение затянется во времени, возникнут серьезные осложнения".
Известие о проведении плебисцита вызвало крайнее раздражение в Берлине. Гитлер небезосновательно полагал, что в результате голосования австрийский народ проголосует за сохранение независимости своей страны, что сделало бы аншлюс весьма проблематичным. 9 марта Гитлер уполномочил назначенного 16 февраля министром внутреннего управления и безопасности Австрии Зейсс-Инкварта добиваться отмены плебисцита. После разговора с начальником Верховного командования вермахтом В. Кейтелем и другими генералами фюрер утвердил план операции по захвату Австрии под названием "Отто". Международная обстановка благоприятствовала динамичным действиям рейха по решению "австрийского вопроса". 10 марта 1938 г. французский кабинет министров К. Шотана ушел в отставку. Вплоть до 13 марта Франция осталась без правительства. Муссолини удалился в свою загородную резиденцию Рока делле Каминате; на попытки связаться с ним итальянский министр иностранных дел Г. Чиано заявлял, что это невозможно. Позиция Англии по австрийскому вопросу к этому времени мало у кого вызывала сомнения.
11 марта 1938 г. начались демонстрации нацистов во всех крупных городах Австрии. В час дня 11 марта Гитлер подписал приказ о вторжении германских войск в Австрию 12 марта в 12 часов. С утра 11 марта в европейские столицы стала стекаться информация о закрытии австро-германской границы и передвижения германских войск в сторону Австрии. Однако официальный Берлин и его посольства все отрицали.
Австрийский канцлер не решился оказать отпор германской агрессии. В 14 часов 11 марта Зейсс-Инкварт сообщил Герингу о решении Шушнига отменить плебисцит. Но Геринг ответил, что этого недостаточно. После совещания с Гитлером он сообщил Зейсс-Икварту новый ультиматум: отставка Шушнига и назначение канцлером Зейсс-Инкварта, о чем в течение двух часов должны были проинформировать Геринга.
В сложившейся критической ситуации Шушниг в первую очередь обратился за помощью к Муссолини. Однако ответа Муссолини получено не было. 10 марта Муссолини I и Чиано проинформировали Берлин, что выступали против проведения плебисцита и, более того, намерены полностью воздержаться от участия в австрийских событиях. На обращение французского правительства с предложением о совместном демарше Англии, Франции и Италии против действий Берлина, Чиано ответил отрицательно. "После санкций, непризнания империи и других недружественных действий 1935 г. неужели они ожидают восстановления фронта Стрезы сейчас, когда Ганнибал у ворот? - объяснял Чиано, - благодаря своей политике, Англия и Франция потеряли Австрию, а мы в тоже время приобрели Абиссинию".
По сообщениям американского посла в Берлине X. Вильсона, итальянский высокопоставленный чиновник сказал дипломату буквально следующее: "Один раз мы уже послали войска на Бреннер, второй раз при существующих обстоятельствах будет означать войну". По распоряжению итальянского руководства с 12 марта итальянские информационные агенства должны были подчеркивать, что развитие австрийского кризиса никак не отразится на итало-германских отношениях.
Когда новость о новом ультиматуме достигла Франции, там было срочно созвано совещание с участием формально остававшихся в должности Шотана, Дельбоса и различных официальных лиц Кэ д'Орсэ. Париж срочно связался с Лондоном и Римом. Французский поверенный в делах пытался войти в контакт с Чиано, но итальянский министр иностранных дел отверг идею совместного демарша Англии, Франции и Италии в Берлине.
В три часа дня 11 марта Шушниг запросил совета у британского правительства. Ответ в Вену пришел уже через полтора часа. За это время состоялась встреча между Риббентропом и Галифаксом. После этой беседы английскому посольству в Вене было дано указание передать Шушнигу, что "мы (правительство Великобритании - А.Н.) очень резко обратили внимание Риббентропа на то, какое впечатление произведет в Англии такое прямое вмешательство в австрийские дела, как требование отставки канцлера, подкрепленное ультиматумом, и, особенно после того, как было обещано отменить плебисцит. Ответ Риббентропа не был обнадеживающим, но он обещал связаться по телефону с Берлином". Галифакс также добавил, что "британское правительство не может взять на себя ответственность советовать канцлеру какие-либо действия, которые могут принести его стране опасности, против которых британское правительство не в состоянии гарантировать защиту".
Тем временем, поняв, что Лондон не поддержит Францию в решительных действиях, направленных на защиту Австрии, Париж решил еще раз обратиться в Рим. Французский поверенный в делах получил указание узнать у Чиано, согласится ли Италия на консультации по австрийскому вопросу. Такое же поручение получил от своего правительства и британский посол в Риме лорд Перт. Однако Чиано ответил французскому представителю в Риме через своего личного секретаря, что если целью консультации является вопрос об Австрии, то "итальянское правительство не считает возможным обсуждать его с Францией или Великобританией".
В этих условиях Шушниг был вынужден уступить. В 19 часов 50 минут Шушниг выступил по радио с речью о своей отставке и заявил: "Президент Миклас просил меня сообщить австрийскому народу, что мы уступаем силе, так как мы не готовы в этой ужасной обстановке к пролитию крови, и мы решили приказать войскам не оказывать серьезного - не оказывать никакого - сопротивления". Зейсс-Инкварт сообщил по телефону в Берлин, что ультиматум принят. По условиям ультиматума вторжение войск должно было быть отменено. Однако Гитлер заявил, что теперь уже поздно. Одновременно Геринг продиктовал специальному представителю Гитлера в Австрии В. Кеплеру текст телеграммы нового канцлера: "Временное австрийское правительство, видя после отставки правительства Шушнига свою задачу в том, чтобы восстановить спокойствие и порядок в Австрии, обращается к германскому правительству с настоятельной просьбой поддержать его в выполнении этой задачи и помочь предотвратить кровопролитие. С этой целью оно просит германское правительство как можно скорее прислать немецкие войска".
Вечером 11 марта Галифакс предложил английскому послу в Берлине Гендерсону выразить германскому правительству протест против вмешательства во внутренние дела Австрии. Протест был выражен и французской стороной. В обоих протестах отмечалось, что нарушение Германией независимости Австрии может повлечь за собой непредсказуемые последствия в Европе. Гендерсон добился приема Герингом, одновременно он послал письмо Нейрату. Геринг уверял посла, что австрийские национал-социалисты предъявили ультиматум канцлеру Австрии, а германские войска, вступившие в Австрию, будут выведены, как только будет установлен порядок, и что они были приглашены австрийским правительством. Нейрат в ответной ноте заявил, что английское правительство не имеет права претендовать на роль защитника независимости Австрии, так как отношения между Австрией и Германией являются внутренним делом немецкого народа.
Одновременно немецкие пропагандисты распространяли слухи о якобы вступлении чехословацких войск в Австрию, прибытии французских коммунистов в Австрию с целью организации революции, захвате власти "красными" и убийствах национал-социалистов и просьбе Зейсс-Инкварта в связи с этим к германским войскам вступить в Австрию для поддержания порядка. В десять часов вечера Зейсс-Инкварт вошел в комнату, где президент Австрии и ее канцлер обсуждали последние события, и заявил: “Только что Геринг позвонил мне и сказал: «Вы, Зейсс-Инкварт, должны прислать мне телеграмму с просьбой о германской военной помощи ввиду того факта, что коммунисты и другие устроили сильнейшие беспорядки в австрийских городах, и правительство Австрии не в состоянии более самостоятельно контролировать ситуацию»”. (Естественно, все это было ложью; на самом деле нацисты, упоенные победой, провели ночь, грабя еврейские магазины и избивая прохожих). Вскоре Кеплер по приказу Зейсс-Инкварта послал телеграмму с одним единственным словом: "согласен".
Сопротивления вторжению вермахта оказано не было. Правда, не все шло по плану, над чем позднее иронизировал У. Черчилль: "Германская военная машина тяжело прогромыхала через границу и застряла у Линца". Около половины танков вышли из строя по дороге к Вене. Можно предположить, что если бы Австрия решила сопротивляться, ее пятидесятитысячная армия вполне смогла бы задержать вермахт в горах. Но этого не произошло.
12 марта в 8 часов Гитлер вылетел из Берлина в Мюнхен, в 15 часов 50 минут он был уже в Браунау на австрийской территории, а в 20 часов Зейсс-Инкварт приветствовал Гитлера в его родном городе Линце. В ответной речи Гитлер сказал, что Австрия будет присоединена к Германии и это будет утверждено плебисцитом. Гитлер дал и новое название своей родине в составе третьего рейха - Остмарк. В тот же день Зейсс-Инкварт заставил президента австрийской республики Микласа подать в отставку, после чего своей властью подписал и опубликовал закон об аншлюсе, в котором говорилось, что Австрия отныне является одной из земель Германской империи и что в воскресенье 10 апреля 1938 г. состоится "свободное и тайное голосование о воссоединении с Германской империей".
Англия и Франция, казалось, были удовлетворены своими словесными протестами и не собирались противодействовать свершившемуся факту аншлюса Австрии. 12 марта посол Британии в Риме лорд Перт имел беседу с Чиано по австрийскому вопросу. Министр иностранных дел Италии, пожав плечами, сказал: "Ничего не поделаешь, мы не можем заставить людей быть независимыми, если они сами этого не хотят". Он также рассказал Перту, что Муссолини был осведомлен о решении Шушнига провести плебисцит, и советовал этого не делать. Британская "Дэйли телеграф" писала, что "ни французское, ни британское, ни, тем более, итальянское правительства не были готовы пролить кровь ради того, что сам господин Шушниг не был готов защищать с оружием в руках".
12 марта 1938 г. английский посол в Париже Э. Фиппс сообщил французским официальным лицам, что правительство Его Величества не считает необходимым ставить вопрос о вторжении в Австрию перед Лигой наций. Через два часа Галифакс телеграфировал Герингу, что английское правительство приняло к сведению его обещание вывести войска из Австрии, как только положение стабилизируется, и провести свободные выборы. Еще через полчаса Галифакс предложил английскому послу в Риме более не настаивать на встрече с Муссолини, так как позиция Италии уже ясна.
http://vivovoco.rsl.ru/VV/JOURNAL/NEWHIST/AUSTRIA.HTM
Проблема аншлюса появилась сразу после окончания первой мировой войны. Однако статья 80 Версальского мирного договора обязывала Германию признать независимость Австрии. Это условие мира, так же как и многие другие, было принято далеко не всеми в Германии. В 1924 г. вождь германских нацистов А. Гитлер, австриец по происхождению, в книге "Майн кампф" заявил, что объединение Австрии с Германией является его жизненной задачей, которую надо осуществить любыми возможными средствами.
Проблема заключалась в том, что, начиная с 1933 г., присоединение к Германии для австрийцев означало присоединение именно к нацистской Германии. В октябре 1933 г. социал-демократы сняли пункт об аншлюсе из своей программы. Правые партии, поддерживавшие федерального канцлера Э. Дольфуса, также не горели желанием попасть в объятия германского фюрера. С весны 1933 г. отношения между Берлином и Веной становились все более напряженными. Германия пыталась активно влиять на внутриполитическую жизнь Австрии, внедряя свою агентуру во все государственные структуры этой страны. В ответ австрийское правительство Дольфуса 19 июня 1933 г. запретило деятельность национал-социалистов как политической партии. Однако Берлин не отказался от своей линии в отношении Австрии, что в итоге выразилось в нацистском путче против австрийского правительства, в результате которого был убит канцлер Дольфус.
11 июля 1936 г. было подписано "Дружественное соглашение" между Германией и Австрией. В соглашении подтверждалось, что "вопрос об австрийском национал-социализме" есть внутреннее дело Австрии, и Германия не окажет на него влияние ни прямо, ни косвенно. В обмен на это заявление австрийское правительство обязалось, что оно "в своей общей политике, и особенно в отношении Германской империи, будет придерживаться той принципиальной линии, которая соответствует факту, что Австрия признает себя немецким государством".
Реакция в стане западных демократий на австро-германское соглашение была различной. Большинство британской общественности с удовлетворением приняло известие об этом соглашении, полагая, что австро-германское сближение "стабилизирует процессы в Центральной Европе" и послужит укреплению позиций западных демократий в Европе. Во Франции многие рассматривали австро-германское соглашение как еще один шаг Гитлера на пути к аншлюсу Австрии, "всего лишь смену методов для получения одной единственной цели. Думается, что Гитлер устал трясти дерево, и согласен подождать, когда яблоко само упадет в его корзину".
14 апреля 1937 г. австрийское министерство иностранных дел сообщало послу в Лондоне, что "признание Великобританией и Францией только в принципе независимости Австрии не дает ей возможности согласовывать свою внешнюю политику с Лондоном и Парижем". Австрийская республика хотела бы рассмотреть вопрос о более тесной политике с этими странами, "если бы они могли дать эффективные гарантии политической и территориальной целостности Австрии". Однако этот демарш не получил ответа. В Лондоне все больше одерживали верх сторонники уступок европейским диктаторам.
Ключевым рубежом в развитии политики умиротворения следует считать назначение премьер-министром Великобритании Н. Чемберлена 28 мая 1937 г. Чемберлен являлся убежденным сторонником умиротворения фашистских держав. Кроме того, новый премьер не считал центрально-европейские проблемы непосредственной угрозой британской безопасности. Еще в апреле 1937 г. послом в Берлин был назначен Н. Гендерсон, известный своими прогерманскими настроениями. И Гендерсон, и Чемберлен были уверены, что Провидение выбрало именно их для спасения мира в Европе. Такое стремление к миру любой ценой отодвинуло на второй план британские национальные интересы почти во всей Европе.
5 ноября 1937 г. состоялось совещание в имперской канцелярии в Берлине, известное в истории как "хосбахское совещание", на котором Гитлер объявил о своем стремлении аннексировать Австрию и Чехословакию.
Вскоре ближайший сподвижник Чемберлена лорд Галифакс получил приглашение одного из влиятельнейших лиц третьего рейха Г. Геринга посетить Международную охотничью выставку в Германии. По словам очевидца тех событий, Чемберлен не мог упустить такую возможность, несмотря на отсутствие подобного энтузиазма в стенах Форин Оффис.
19 ноября 1937 г. в немецком Оберзальцберге состоялась встреча между представителем английского правительства лордом Галифаксом и Гитлером. Галифакс заявил, что англо-германские переговоры могли бы подготовить почву для создания пакта четырех западных держав, на основе которого мог быть построен европейский мир. Он также отметил, что Германия расценивается исключительно как великая и суверенная страна. Кроме того, английская сторона не думает, что статус-кво должен оставаться в силе при всех условиях. В ходе беседы Галифакс пояснил, о каких изменениях статус-кво идет речь: "К этим вопросам относятся Данциг, Австрия и Чехословакия. Англия заинтересована лишь в том, чтобы эти изменения были произведены путем мирной эволюции и чтобы можно было избежать методов, которые могут причинить дальнейшие потрясения, которых не желали бы ни фюрер, ни другие страны". На это Гитлер ответил, что урегулирование чехословацкого и австрийского вопросов должно проходить на разумной основе. Касаясь Австрии, Гитлер заявил, что выполнение соглашения от 11 июля 1936 г. должно снять все спорные вопросы между двумя странами.
29 ноября 1937 г. в Лондоне состоялась конференция руководителей английского и французского правительств, рассматривавшая важнейшие международные проблемы в свете итогов визита Галифакса в Берлин и наметившая программу действий на будущее.
Чемберлен в очередной раз заявил, что проблемы Центральной и Восточной Европы не могут стать препятствием на пути заключения "пакта четырех". Идеи заявил французам: "Вопрос об Австрии имеет больший интерес для Италии, чем для Англии. Более того, в Англии понимают, что в определенное время должна установиться более тесная связь между Германией и Австрией. Хотят, однако, чтобы решение силой было предотвращено".
В британском парламенте считали, что любые действия Германии в Центральной Европе не должны ни в коей мере стать поводом для войны (casus belli) между Германией и Великобританией. Выступая в палате лордов, один из деятелей консервативной партии лорд Арнольд заявлял, что население Германии составляет 70 млн. чел., и если немцы в Австрии и Чехословакии объединятся с Германией, население последней будет 80 млн. Далее лорд вопрошал: "Стоит ли Британии воевать во имя предотвращения этого, даже если подобное и возможно?" Другой член палаты лордов отмечал, что постоянный мир в Европе невозможен без более близкого взаимопонимания Берлина и Лондона, даже если ради этого потребуется пожертвовать чем-либо в Центральной Европе.
Точка зрения руководителей Франции, которая уже находилась в фарватере британской внешней политики, совпадала с позицией Англии, несмотря на то, что нарушение независимости Австрии противоречило интересам Франции в Европе более глубоко, чем интересам Великобритании. Осенью 1937 г. германский посол в Вене Ф. Папен посетил Париж. В беседе с французским вице-премьером Л. Блюмом он поставил условием достижения франко-германского "согласия" предоставление "свободы рук в Австрии".
Конец 1937 г. ознаменовал существенный крен в политике западных демократий в сторону умиротворения агрессоров. В декабре 1937 г. член американской дипломатической миссии в Вене У. Карр докладывал госсекретарю К. Хэллу о своей встрече с директором европейского отдела "Тайме" Ф. Берчалом. В отношении австрийского вопроса, последний сообщил своему собеседнику, что, насколько ему известно из информированных источников, Германия собирается захватить Австрию в марте 1938 г.
Действительно, в то время как западные державы шли на уступки фашистским странам, последние набирали мощь и готовились перехватить инициативу в международной политике. В 1938 г. Германия перешла к более активным действиям в австрийском вопросе. В январе 1938 г. Геринг сообщил австрийскому статс-секретарю Шмидту, что аншлюс неизбежен. Когда же последний предложил урегулировать австро-германские отношения на разумной основе, Геринг заявил, что если австрийцам не нравится слово "аннексия", они могут называть это "партнерством".
Тем временем в Вене полицией были арестованы нацистские заговорщики. Стражи порядка изъяли документы, которые получили название "бумаги Тафса". В них содержались инструкции заместителя Гитлера по партии Р. Гесса лидерам австрийских нацистов Леопольду и Тафсу:
"Общая ситуация в Германии показывает, что пришло время для действий в Австрии. Англия занята конфликтом на Ближнем Востоке; более того, она до сих пор втянута в абиссинский кризис и испанский конфликт, который создает угрозу Гибралтару. Франция неспособна к решительным действиям ввиду внутренних социальных проблем, тяжелого экономического положения и неясностью испанской ситуации. Чехословакия находится в тяжелом положении из-за резкого роста активности генлейновской партии, словацкого и венгерского меньшинств, а также ослабления положения Франции в Европе. Югославия опасается восстановления Габсбургской монархии, которое возродит старый конфликт между сербами, хорватами и словенцами; она приветствует любое действие, которое раз и навсегда снимет вопрос о реставрации Габсбургов в Австрии. Наконец, позиции Италии оказались ослаблены в результате войны в Эфиопии и испанского конфликта до такой степени, что она теперь зависит от германской дружбы и не станет активно противодействовать любым акциям, которые не затрагивают ее непосредственных жизненных интересов. Предполагается, что новые гарантии в отношении границы по Бреннеру обеспечат нейтралитет Муссолини".
В конце января, в надежде урегулировать австро-германские отношения, австрийский канцлер К. фон Шушниг, сменивший убитого нацистами в 1934 г. Дольфуса, проинформировал Папена о своем намерении встретиться с Гитлером. Шушниг был согласен на встречу при соблюдении ряда условий:
"1. Он должен быть приглашен Гитлером;
2. Он должен быть заранее проинформирован о вопросах, вынесенных на обсуждение, и получить подтверждение, что соглашение от 11 июля 1936 года останется в силе;
3. Гитлер должен скоординировать со мной (Шушнигом - А.Н.) коммюнике по итогам встречи, в котором будет подтверждено соглашение от 11 июля".
Папен одобрил инициативу Шушнига, но, прибыв в Берлин в разгар перестановок в нацистских верхах, он не нашел у Гитлера поддержку своему начинанию.
Вскоре Папен был освобожден от своей должности посла в Вене, но внезапно Гитлер передумал и поручил ему организовать встречу с Шушнигом. Папен передал Шушнигу слова Гитлера: "Гитлер приглашает Вас на встречу в Берхтесгаден обсудить все разногласия, проявившиеся в результате соглашения от 11 июля 1936 года между двумя нациями... Данное соглашение между Австрией и Германией будет сохранено и подтверждено... Гитлер согласен принять ваши предложения и выступить с совместным коммюнике, в которое будет включено соглашение от 11 июля 1936 года" . Шушниг проинформировал австрийский кабинет министров о своем решении отправиться в Германию. Кроме того, о его планах были извещены Муссолини, британский и французский послы, а также папский нунций.
12 февраля 1938 г. Папен, Шушниг и статс-секретарь министерства иностранных дел Австрии Шмидт прибыли в виллу Гитлера Бергхоф, вблизи Берхтесгадена. Уже первая беседа Гитлера с Шушнигом имела характер ультиматума. В течение двух часов Гитлер говорил австрийскому канцлеру о его неправильной - ненемецкой - политике и в заключении сообщил, что он принял решение так или иначе разрешить австрийский вопрос, даже если для этого понадобится применение военной силы. Он заверял Шушнига, что Австрия не может рассчитывать на поддержку какой-либо державы. "Не верьте тому, что кто-нибудь в мире может этому воспрепятствовать! Италия? О Муссолини я не беспокоюсь; с Италией меня связывает тесная дружба. Англия? Она не двинет пальцем ради Австрии... Франция? Два года назад мы вошли в Рейнскую зону горстью солдат, тогда я рисковал всем. Но теперь время Франции прошло. До сих пор я достигал всего, чего хотел!".
Через несколько часов австрийская делегация во главе с Шушнигом была принята министром иностранных дел рейха И. фон Риббентропом. В присутствии Папена ей был вручен проект соглашения - "предел уступок, сделанных фюрером", как заявил Риббентроп. Проект содержал следующие требования:
1. Назначить лидера австрийских нацистов А. Зейсс-Инкварта министром общественной безопасности с правами полного и неограниченного контроля над полицейскими силами Австрии;
2. Другого национал-социалиста Г. Фишбека - членом правительства по вопросам австро-германских экономических отношений и смежных с ними областей;
3. Освободить всех находящихся в заключении нацистов, прекратить судебные дела против них, в том числе и против участников убийства Дольфуса;
4. Восстановить их в должностях и правах;
5. Принять в австрийскую армию для несения службы 100 германских офицеров и послать столько же австрийских офицеров в германскую армию;
6. Предоставить нацистам свободу пропаганды, принять их в Отечественный фронт на равных с другими его составными частями;
7. За все это германское правительство готово подтвердить соглашение от 11 июля 1936 года - "снова заявить о признании независимости Австрии и невмешательства в ее внутренние дела".
В ходе переговоров Шушниг добился только согласия на то, чтобы Фишбек был назначен не членом правительства, а федеральным комиссаром; количество офицеров, подлежащих обмену для несения службы в армиях обоих государств, должно составлять хотя и 100. по направляться в две очереди, по 50 человек. После этого Шушниг был снова доставлен к Гитлеру, и последний заявил, что документ больше обсуждать нечего, он должен быть принят без изменений, иначе он, Гитлер, в течение ночи решит, что делать. Когда Шушниг ответил, что амнистию может дать только президент В. Миклас и срок в три дня не может быть выдержан, Гитлер вспылил и покинул комнату. Через полчаса Гитлер снова принял австрийцев и сообщил им, что первый раз в своей жизни он изменил свое мнение. Шушнигу было предложено подписать документ и доложить его президенту. Гитлер дал на выполнение всех требований еще три дня, заявив: "В противном случае дела пойдут своим естественным путем". В тот же день, 12 февраля 1938 г. Шушниг подписал соглашение без дальнейшей дискуссии.
Вернувшись со встречи, австрийский канцлер сказал: "Десять часов боролся с сумасшедшим". Шушниг называет остальные четыре недели после встречи в Берхтесгадене временем агонии Австрии. Соглашение от 12 февраля 1938 г., навязанное Гитлером Австрии и означавшее начало конца ее независимости, не встретило протеста со стороны западных демократий, хотя европейские дипломаты были прекрасно осведомлены о характере и итогах "беседы" Гитлера с Шушнигом. Так, французский посол в Берлине после беседы с Риббентропом доносил главе министерства иностранных дел Франции И. Дельбосу, что встреча двух канцлеров в Берхтесгадене является "лишь этапом на пути поглощения Германией Австрии" . Гитлер же продолжал убеждать Париж, что решение австрийского вопроса послужит толчком к улучшению франко-германских отношений. Посол Франции в Германии А. Франсуа-Понсэ подчеркивал в ответ большую заинтересованность Франции в данном вопросе. Он говорил Гитлеру, что "французское правительство будет радо всему тому, что укрепит существующий мир, всему, что будет содействовать обеспечению независимости и целостности Австрии".
Австрийское правительство само информировало дружественные державы, что соглашение от 12 февраля 1938 г. не меняет сути соглашения 11 июля 1936 г. Опираясь на все это, Дельбос заявил, что нет никакого основания, чтобы Франция опротестовала Берхтесгаденское соглашение. Посол рейха во Франции И. фон Вельчек писал в Берлин, что похоже в Париже нет четкого плана действий в отношении австрийских событий. "Во Франции, - писал посол, - не видят моральной основы для активного противодействия германским планам. Австрийская независимость была гарантирована фронтом Стрезы и Лигой наций - оба института сейчас практически мертвы. Париж вряд ли решится на какие-либо действия, не имеющие под собой юридического базиса. Многие во Франции уже говорят "Fini Austriae" (конец Австрии - А.Н.)".
18 февраля в Париж пришла новая телеграмма из посольства в Берлине. Франсуа-Понсэ сообщил, что Риббентроп снова заявил ему, что австрийская проблема касается только Германии и Австрии, и что Берлин будет рассматривать "как недопустимое вмешательство всякую инициативу третьей стороны". 18 февраля в Париж пришло и сообщение из США, в котором временный поверенный в делах отметил, что правительство США не вмешается в германо-австрийский конфликт на стороне Австрии.
Во Франции росла озабоченность в связи с угрозой независимости Австрии. Под давлением этих настроений 18 февраля французское правительство предложило Чемберлену выступить с совместным демаршем в Берлине. В нем должна была быть подчеркнута важность суверенитета Австрии для мира и равновесия сил в Европе и заявлено, что всякие попытки со стороны Германии силой изменить статус-кво в Центральной Европе встретят решительное сопротивление западных держав. Дельбос предлагал британскому правительству совместно с французским кабинетом до 20 февраля выступить в Берлине со специальным заявлением.
Тем временем 20 февраля 1938 года Гитлер выступил в рейхстаге с речью, в которой, выразив удовлетворение по поводу подписания соглашения 12 февраля с Австрией и поблагодарив Шушнига за солидарность в вопросах политики обеих стран, снова угрожающе напомнил: "Только два прилегающих к нашим границам государства охватывают массу в десять миллионов немцев... Мировая держава, исполненная собственного достоинства, не может долго мириться с тем, что стоящие на ее стороне немцы подвергаются тяжелым страданиям из-за их симпатий или за их тесную приверженность к своему народу".
23 февраля в беседе с главой МИД Германии К. фон Нейратом Фрасуа-Понсэ предупредил германского министра, что Франция не может согласиться с аннексией Австрии рейхом, чья независимость гарантирована международными договорами. В ответ Нейрат заявил, что не видит возможным вмешательство Франции в то, что он считает внутренним делом Германии. В ответ на замечание французского посла, что 80-ти миллионный рейх в центре Европы будет угрожать безопасности Франции и всему балансу сил в Европе, Нейрат заметил, что то же самое можно сказать и о мобилизации негров из французских колоний для создания военного превосходства в Европе. Когда же Франсуа-Понсэ заявил, что для восстановления баланса сил Франции придется снова сблизиться с Советским Союзом, Нейрат лишь пожелал ему удачи в этом начинании.
Тем временем Шушниг решил дать ответ на речь Гитлера. 24 февраля он выступил по радио с обращением к австрийскому народу. Анализируя соглашения 11 июля 1936 г. и 12 февраля 1938 г., он заявил, что никаких больше уступок быть не может.
Правящие круги европейских государств поняли речь Шушнига как волю к сопротивлению, а речь Гитлера как угрозу не остановиться ни перед чем, даже перед войной с Австрией. Итальянский диктатор Б. Муссолини, получивший копию текста выступления австрийского канцлера еще до самого выступления, оценил ее положительно. Французский политический деятель Э. Эррио признавался, что речь Шушнига заставила его рыдать.
25 февраля в Форин Оффис послу Франции Ш. Корбену вручили меморандум, содержавший ответ британского правительства на французский запрос. В нем французское правительство упрекали в том, что его предложения по австрийскому вопросу обличены лишь в словесные формулы, "не подкрепленные указаниями на конкретные действия". Британский кабинет со своей стороны указывал, что после достигнутого 12 февраля "соглашения" между Гитлером и Шушнигом события в Австрии могут принять характер "нормальной эволюции". Германский посол в Париже Вельчек писал Нейрату, что британский министр иностранных дел Идеи высказывался за принятие решительных мер в отношении ситуации в Центральной Европе, однако встретил жесткую оппозицию со стороны Чемберлена, для которого этот регион и Австрия были лишь частью англо-итальянских взаимоотношений.
Между Иденом и Чемберленом существовали серьезные разногласия по вопросам внешней политики. В итоге 21 февраля 1938 г. глава Форин Оффис был вынужден покинуть свой пост. Уход Идена вселил еще больше уверенности в Гитлера. В Берлине сочли, что раз Чемберлен готов пожертвовать собственным министром иностранных дел ради умиротворения диктаторов, то им не следует опасаться решительных действий со стороны Великобритании. После беседы с английским послом в Вене Папен докладывал Гитлеру, что "отставка Идена состоялась не столько из-за его позиции в отношении Италии, сколько из-за его готовности солидаризоваться с Францией по австрийскому вопросу".
Отставка Идена сняла последнее препятствие на пути британской политики умиротворения. Новый министр иностранных дел лорд Галифакс не видел смысла в совместном англо-французском демарше в поддержку австрийской независимости. Британское правительство отказывалось даже на словах сделать какое-либо предупреждение Гитлеру и упорно стремилось "разрешить" австрийскую проблему на основе тех положений, которые Галифакс высказал Гитлеру 19 ноября 1937 г. Уровень стабильности Версальской системы стремительно понижался.
2 марта Дельбос направил Корбену ноту в ответ на британский меморандум от 25 февраля, в которой выражалось сожаление по поводу отказа английского правительства выступить с совместным предупреждением Берлину по австрийскому вопросу. В ней указывалось, что "уклонение западных держав от совместных действий вдохновило правительство рейха на новые мероприятия на пути реализации германского плана в отношении Австрии".
Как раз в тот день, когда Корбэн вручил ноту Галифаксу, 3 марта британский посол Гендерсон попытался выяснить намерения Гитлера. Гитлер заявил, что "в урегулирование своих отношений с родственными странами или со странами с большим количеством немецкого населения Германия не позволит вмешиваться третьим державам... Если Англия в дальнейшем будет противодействовать германским попыткам произвести здесь справедливое и разумное урегулирование, то тогда наступит момент, когда придется воевать... Если когда-либо в Австрии или Чехословакии будут стрелять в немцев, Германская империя немедленно вступится... Если в Австрии или Чехословакии произойдут взрывы изнутри, Германия не останется нейтральной, а будет действовать молниеносно".
В то же время с целью укрепления своих позиций против претензий Гитлера Шушниг решил провести народный плебисцит по вопросу о независимости страны. 9 марта 1938 г. Шушниг в речи, произнесенной по радио в Инсбруке, провозгласил проведение 13 марта голосования "за свободную и немецкую, независимую и социальную, христианскую и единую Австрию". Заявляя о намерении провести плебисцит, Шушниг не стал консультироваться с представителями западных демократий. В то же время канцлер обратился за советом к Муссолини. Ответ дуче гласил: "плебисцит - это ошибка". Но Шушниг на этот раз не прислушался к советам из Италии; больше Муссолини ему слышать не приходилось. А Гендерсон так прокомментировал объявление плебисцита: "Я боюсь, что др. Шушниг рискует независимостью Австрии, пытаясь спасти собственное положение".
В Англию для нанесения прощального визита (в связи с переходом на другую работу - министром иностранных дел рейха) прибыл Риббентроп. Сразу по прибытию он начал зондирование британской позиции в отношении австрийского вопроса. Из бесед с Галифаксом и министром координации обороны Великобритании Т. Инскипом Риббентроп сделал вывод, что Англия не выступит в защиту Австрии. После этой беседы Риббентроп, отвечая на вопросы из Берлина, писал:
"Что сделает Англия, если австрийский вопрос будет решен не мирным путем? Я глубоко убежден, что Англия в настоящее время по своей инициативе ничего не предпримет; наоборот, она будет влиять успокаивающе на другие державы. Совсем иначе будет, если произойдет большой международный конфликт по поводу Австрии, то есть при вмешательстве Франции. Поэтому важно поставить вопрос: как поведут себя Франция и ее союзники? Я думаю, что ни Франция и ее союзники, ни Италия не вступят в войну из-за немецкого решения австрийского вопроса. Но это при условии, если австрийский вопрос будет решен в самое краткое время. Если же насильственное решение затянется во времени, возникнут серьезные осложнения".
Известие о проведении плебисцита вызвало крайнее раздражение в Берлине. Гитлер небезосновательно полагал, что в результате голосования австрийский народ проголосует за сохранение независимости своей страны, что сделало бы аншлюс весьма проблематичным. 9 марта Гитлер уполномочил назначенного 16 февраля министром внутреннего управления и безопасности Австрии Зейсс-Инкварта добиваться отмены плебисцита. После разговора с начальником Верховного командования вермахтом В. Кейтелем и другими генералами фюрер утвердил план операции по захвату Австрии под названием "Отто". Международная обстановка благоприятствовала динамичным действиям рейха по решению "австрийского вопроса". 10 марта 1938 г. французский кабинет министров К. Шотана ушел в отставку. Вплоть до 13 марта Франция осталась без правительства. Муссолини удалился в свою загородную резиденцию Рока делле Каминате; на попытки связаться с ним итальянский министр иностранных дел Г. Чиано заявлял, что это невозможно. Позиция Англии по австрийскому вопросу к этому времени мало у кого вызывала сомнения.
11 марта 1938 г. начались демонстрации нацистов во всех крупных городах Австрии. В час дня 11 марта Гитлер подписал приказ о вторжении германских войск в Австрию 12 марта в 12 часов. С утра 11 марта в европейские столицы стала стекаться информация о закрытии австро-германской границы и передвижения германских войск в сторону Австрии. Однако официальный Берлин и его посольства все отрицали.
Австрийский канцлер не решился оказать отпор германской агрессии. В 14 часов 11 марта Зейсс-Инкварт сообщил Герингу о решении Шушнига отменить плебисцит. Но Геринг ответил, что этого недостаточно. После совещания с Гитлером он сообщил Зейсс-Икварту новый ультиматум: отставка Шушнига и назначение канцлером Зейсс-Инкварта, о чем в течение двух часов должны были проинформировать Геринга.
В сложившейся критической ситуации Шушниг в первую очередь обратился за помощью к Муссолини. Однако ответа Муссолини получено не было. 10 марта Муссолини I и Чиано проинформировали Берлин, что выступали против проведения плебисцита и, более того, намерены полностью воздержаться от участия в австрийских событиях. На обращение французского правительства с предложением о совместном демарше Англии, Франции и Италии против действий Берлина, Чиано ответил отрицательно. "После санкций, непризнания империи и других недружественных действий 1935 г. неужели они ожидают восстановления фронта Стрезы сейчас, когда Ганнибал у ворот? - объяснял Чиано, - благодаря своей политике, Англия и Франция потеряли Австрию, а мы в тоже время приобрели Абиссинию".
По сообщениям американского посла в Берлине X. Вильсона, итальянский высокопоставленный чиновник сказал дипломату буквально следующее: "Один раз мы уже послали войска на Бреннер, второй раз при существующих обстоятельствах будет означать войну". По распоряжению итальянского руководства с 12 марта итальянские информационные агенства должны были подчеркивать, что развитие австрийского кризиса никак не отразится на итало-германских отношениях.
Когда новость о новом ультиматуме достигла Франции, там было срочно созвано совещание с участием формально остававшихся в должности Шотана, Дельбоса и различных официальных лиц Кэ д'Орсэ. Париж срочно связался с Лондоном и Римом. Французский поверенный в делах пытался войти в контакт с Чиано, но итальянский министр иностранных дел отверг идею совместного демарша Англии, Франции и Италии в Берлине.
В три часа дня 11 марта Шушниг запросил совета у британского правительства. Ответ в Вену пришел уже через полтора часа. За это время состоялась встреча между Риббентропом и Галифаксом. После этой беседы английскому посольству в Вене было дано указание передать Шушнигу, что "мы (правительство Великобритании - А.Н.) очень резко обратили внимание Риббентропа на то, какое впечатление произведет в Англии такое прямое вмешательство в австрийские дела, как требование отставки канцлера, подкрепленное ультиматумом, и, особенно после того, как было обещано отменить плебисцит. Ответ Риббентропа не был обнадеживающим, но он обещал связаться по телефону с Берлином". Галифакс также добавил, что "британское правительство не может взять на себя ответственность советовать канцлеру какие-либо действия, которые могут принести его стране опасности, против которых британское правительство не в состоянии гарантировать защиту".
Тем временем, поняв, что Лондон не поддержит Францию в решительных действиях, направленных на защиту Австрии, Париж решил еще раз обратиться в Рим. Французский поверенный в делах получил указание узнать у Чиано, согласится ли Италия на консультации по австрийскому вопросу. Такое же поручение получил от своего правительства и британский посол в Риме лорд Перт. Однако Чиано ответил французскому представителю в Риме через своего личного секретаря, что если целью консультации является вопрос об Австрии, то "итальянское правительство не считает возможным обсуждать его с Францией или Великобританией".
В этих условиях Шушниг был вынужден уступить. В 19 часов 50 минут Шушниг выступил по радио с речью о своей отставке и заявил: "Президент Миклас просил меня сообщить австрийскому народу, что мы уступаем силе, так как мы не готовы в этой ужасной обстановке к пролитию крови, и мы решили приказать войскам не оказывать серьезного - не оказывать никакого - сопротивления". Зейсс-Инкварт сообщил по телефону в Берлин, что ультиматум принят. По условиям ультиматума вторжение войск должно было быть отменено. Однако Гитлер заявил, что теперь уже поздно. Одновременно Геринг продиктовал специальному представителю Гитлера в Австрии В. Кеплеру текст телеграммы нового канцлера: "Временное австрийское правительство, видя после отставки правительства Шушнига свою задачу в том, чтобы восстановить спокойствие и порядок в Австрии, обращается к германскому правительству с настоятельной просьбой поддержать его в выполнении этой задачи и помочь предотвратить кровопролитие. С этой целью оно просит германское правительство как можно скорее прислать немецкие войска".
Вечером 11 марта Галифакс предложил английскому послу в Берлине Гендерсону выразить германскому правительству протест против вмешательства во внутренние дела Австрии. Протест был выражен и французской стороной. В обоих протестах отмечалось, что нарушение Германией независимости Австрии может повлечь за собой непредсказуемые последствия в Европе. Гендерсон добился приема Герингом, одновременно он послал письмо Нейрату. Геринг уверял посла, что австрийские национал-социалисты предъявили ультиматум канцлеру Австрии, а германские войска, вступившие в Австрию, будут выведены, как только будет установлен порядок, и что они были приглашены австрийским правительством. Нейрат в ответной ноте заявил, что английское правительство не имеет права претендовать на роль защитника независимости Австрии, так как отношения между Австрией и Германией являются внутренним делом немецкого народа.
Одновременно немецкие пропагандисты распространяли слухи о якобы вступлении чехословацких войск в Австрию, прибытии французских коммунистов в Австрию с целью организации революции, захвате власти "красными" и убийствах национал-социалистов и просьбе Зейсс-Инкварта в связи с этим к германским войскам вступить в Австрию для поддержания порядка. В десять часов вечера Зейсс-Инкварт вошел в комнату, где президент Австрии и ее канцлер обсуждали последние события, и заявил: “Только что Геринг позвонил мне и сказал: «Вы, Зейсс-Инкварт, должны прислать мне телеграмму с просьбой о германской военной помощи ввиду того факта, что коммунисты и другие устроили сильнейшие беспорядки в австрийских городах, и правительство Австрии не в состоянии более самостоятельно контролировать ситуацию»”. (Естественно, все это было ложью; на самом деле нацисты, упоенные победой, провели ночь, грабя еврейские магазины и избивая прохожих). Вскоре Кеплер по приказу Зейсс-Инкварта послал телеграмму с одним единственным словом: "согласен".
Сопротивления вторжению вермахта оказано не было. Правда, не все шло по плану, над чем позднее иронизировал У. Черчилль: "Германская военная машина тяжело прогромыхала через границу и застряла у Линца". Около половины танков вышли из строя по дороге к Вене. Можно предположить, что если бы Австрия решила сопротивляться, ее пятидесятитысячная армия вполне смогла бы задержать вермахт в горах. Но этого не произошло.
12 марта в 8 часов Гитлер вылетел из Берлина в Мюнхен, в 15 часов 50 минут он был уже в Браунау на австрийской территории, а в 20 часов Зейсс-Инкварт приветствовал Гитлера в его родном городе Линце. В ответной речи Гитлер сказал, что Австрия будет присоединена к Германии и это будет утверждено плебисцитом. Гитлер дал и новое название своей родине в составе третьего рейха - Остмарк. В тот же день Зейсс-Инкварт заставил президента австрийской республики Микласа подать в отставку, после чего своей властью подписал и опубликовал закон об аншлюсе, в котором говорилось, что Австрия отныне является одной из земель Германской империи и что в воскресенье 10 апреля 1938 г. состоится "свободное и тайное голосование о воссоединении с Германской империей".
Англия и Франция, казалось, были удовлетворены своими словесными протестами и не собирались противодействовать свершившемуся факту аншлюса Австрии. 12 марта посол Британии в Риме лорд Перт имел беседу с Чиано по австрийскому вопросу. Министр иностранных дел Италии, пожав плечами, сказал: "Ничего не поделаешь, мы не можем заставить людей быть независимыми, если они сами этого не хотят". Он также рассказал Перту, что Муссолини был осведомлен о решении Шушнига провести плебисцит, и советовал этого не делать. Британская "Дэйли телеграф" писала, что "ни французское, ни британское, ни, тем более, итальянское правительства не были готовы пролить кровь ради того, что сам господин Шушниг не был готов защищать с оружием в руках".
12 марта 1938 г. английский посол в Париже Э. Фиппс сообщил французским официальным лицам, что правительство Его Величества не считает необходимым ставить вопрос о вторжении в Австрию перед Лигой наций. Через два часа Галифакс телеграфировал Герингу, что английское правительство приняло к сведению его обещание вывести войска из Австрии, как только положение стабилизируется, и провести свободные выборы. Еще через полчаса Галифакс предложил английскому послу в Риме более не настаивать на встрече с Муссолини, так как позиция Италии уже ясна.
http://vivovoco.rsl.ru/VV/JOURNAL/NEWHIST/AUSTRIA.HTM
